ellenwisdom (ellenwisdom) wrote in wyrnal,
ellenwisdom
ellenwisdom
wyrnal

Categories:

Савелий Кашницкий

Савелий  Кашницкий

Параллельная жизнь. Знаешь, что живет где-то на земле человек, понимаешь как он отреагирует на одно… другое, ориентируешься на него, внимательно прислушиваешься к тому, что он говорит даже в шутку. Друг далеко, но он есть. Примерно знаешь, как протекает его жизнь, и держишь в голове, что он есть. И все нормально, и все на своих местах. Параллельная жизнь. Параллельная жизнь.



И вдруг нет его, и образуется затягивающая черная дыра, и нарушается что-то в мире. Семнадцатого декабря я получила из Москвы вот это: «Тетя Лена, сообщаю о смерти Савелия утром 15го декабря. Отрыв тромба, образовавшегося после операции по перелому ноги. Юра, сын».

Всем, чем я занимаюсь сегодня, а главное – пишу книги, я обязана Савелию.
Савелий Кашницкий, писатель, журналист, поэт, исследователь мегалитов и других непонятных древностей Южной Америки и Египта и еще первый журналист, который рассказал людям в популярной форме, что такое соционика. Две его книги «Я знаю где лежит Хеопс» и «Среди людей» постоянно лежат на моем столе. Он закончил МАИ, как конструктор космических кораблей и университет, как искусствовед, и всю жизнь работал журналистом, занимаясь тем, что ему было интересно. Я читала его статьи в израильских газетах еще в начале девяностых. Мне был интересен этот журналист, который представлялся умудренным старцем почему-то, видимо из-за имени. Он мог, начав с пустяка, элегантным легким слогом подвести читателя к интересным выводам и открытиям, как в одной из статей того времени, где рассказывал как шел по Назарету (Нацрат-Илит) , который облюбовал наш народ, и увидел на земле советскую копейку. Там были и воспоминания, и ностальгия, и судьба народа. Вдруг я узнала от знакомой, что журналист с милейшей женой Светой и тремя сыновьями живет в нашем славном городе фаталистов Кирьят-Шмона, что ему нет и сорока лет. Город фаталистов, это потому что катюши у нас падали и другие снаряды, а народ вычислял, куда не упадет точно, исходя из траектории катюши, но падало и туда, куда теоретически не должно было упасть. Пятнадцать минут пешком, и мы у Савелия, и он уже раскладывает перед нами на столе колоду карт, где вместо восьмерок и тузов - лица знаменитостей, рассказывает, что люди делятся на 16 типов, коротенько описав один тип (мой) поскольку по лицу, взгляду и «ужимкам» увидел его сразу. Удивившись, что со мной в одной компании Жванецкий и Каспаров, я поняла, что не найду покоя, пока не соберу группу, где Савелий и преподаст нам свою науку.

Savely - socionics group На этой фотографии не вся группа.

Двенадцать моих приятелей заинтересовались и пришли. Шел 1993 год. Мы прозанимались полгода, разобрав «по косточкам» не только себя, родных и известных людей, но и Татьяну Ларину, Евгения Онегина и других. Подружились мы все, объединенные общим увлечением. А потом Савелий поехал в Египет к пирамидам, собирать материалы и подтверждения своих догадок о фараонах и мегалитах. Он съездил в Германию, написал большое эссе и пришел ко мне впервые его прочитать. Это было очень интересно, другой мир, в котором я бы жить не хотела.
С Савелием не было ни одного пустого, незапоминающегося разговора. Интуиция была у него мощная. Однажды идем по улице по весне среди цветущих деревьев, и я уверенно вещаю, дескать, ерунда, что в эмиграции каждый должен съесть свою порцию… я первый год в стране преподавала английский в колледже Телль Хай, и что это я вдруг куда-то упаду есть свою порцию… Савелий молчит. А через полгода проект в колледже закончился, и я оказалась в Службе леса Израиля в должности «сучкорезка», и проработала там чуть больше года до того как опять начала преподавать английский. Мы подпиливали ветки на деревьях, чтобы стволы были красивыми. Он тогда возмущенно предлагал мне устроиться в одно место, другое: «Да не должна ты пилить! Ты не будешь там пилить!»

Как-то говоря о своих религиозных метаниях, когда кидало меня в буддистский храм, к православным святыням и кабалистам одновременно, я услышала от Савелия то, что запомнилось навсегда: «Ты знаешь, я вне религий, но я такой сверчок, который всегда помнит, где его шесток». И такая в этом почувствовалась сила корней, такое уважение к роду из которого вышел… да, можно увлекаться чем угодно, но нельзя быть «Иваном родства не помнящим». Корни силу дают и держат на поверхности.

Человек должен жить там, где его душе хорошо… подумала я, когда после пяти лет в Израиле и года в Канаде, Савелий с семьей вернулся в Москву. Русский журналист должен жить в России. Он и уезжать в начале девяностых не хотел, душа не лежала, но со всех сторон давили, как в его японском стишке

«Ради детей
Заклинала очередь на Ордынке,
А дети читать разучились».

Он шел с посольство на той самой Ордынке, и вдруг на ногу прилетела откуда-то и легла газета с передовой статьей большими черными буквами: «Обратной дороги нет». Это произвело на Савелия жуткое впечатление, но обратная дорога выложилась нормально через шесть лет.

Когда я с семьей переехала в Канаду общение не прекратилось. Я начала переводить документы людей для подачи в канадское посольство, чтобы иммигрировать и закрутила свой бизнес, Савелий отреагировал вяло: «Ну что же… когда тебе надоест переводить бумажки и заполнять анкеты, хотя под конец этим будут заниматься твои послушные клерки, и ты этот бизнес закроешь - сообщи». Все так и вышло, хотя просуществовало несколько лет.

После 19-летнего перерыва я съездила в Москву и написала небольшое эссе о своих впечатлениях «Ну, здравствуй, Москва!», в котором вместо предполагаемых пяти страниц получилось пятьдесят. Простить себе не могу, что не встретилась тогда 3 года назад с Савелием и Светой, полагая, что еще сто раз увидимся, у меня было всего десять дней. Не увидимся с Савелием. Все кажется, что он удивленно где-то рядом стоит, понимая что надо переходить в иной мир, а столько всего осталось недописанного, недопонятого, запланированного.

Написав текст о Москве, я послала его Савелию, и через пару дней получила вот такой отклик: «Сладко читающей душе встретить редкий коктейль из правдивой оценки и любящего взгляда - как отрадно, что ты не зачерствела в благостной Канадке и сохранила живое чувство к Москве, давшей тебе немало, в том числе и это живое чувство. Твой текст это образец живой прозы с потрясающей гармонической соразмерностью наблюдательности, живого чувства и ненавязчивого рассуждения. Так сейчас не пишут. Ты консерва высокой сохранности, эмигрантский раритет.» Ясное дело, что в припадке самоуверенности после такого отзыва я послала текст в издательство, где его печатать не стали, но я получила заказ на две другие книги. Кому я обязана тем, что теперь пишу книги? Савелию Кашницкому.
Преподавая соционику, я на каждом занятии вспоминаю и цитирую Савелия и те его перлы, которые он выдавал нам тогда в Израиле на фоне полного перегрева от 40-градусной жары, когда мы разбирали сон Татьяны со всем его снегом, медведями и чудищами. И этой моей любимой деятельностью я обязана Савелию.

В живом журнале в тэге с его именем я начну с завтрашнего дня публиковать статьи Савелия, которые он мне присылал по Мезоамерике, типологии, о его путешествиях по Мексике и Египту. Я сохранила его удивительные тексты, где о сложном и иногда трагическом написано легко и доходчиво, где стиль автора, непринужденно ведущего свой рассказ завораживает и уносит то к древним индейцам, то в квартиры творческих интеллигентов Москвы, то помогает понять суть человека и его уникальность. Годы он работал в "Московском комсомольце", там все это и печаталось, но относительно недавно написал, что его "многолетний роман с "Московским комсомольцем" закончился, и он ушел в "Аргументы и факты". Последние статьи можно почитать там.

Последнее письмо от Савелия я получила 26 ноября за три недели до его смерти:
«Лена, увидел в одном из центральных книжных твою книгу об Израиле. Очень за тебя порадовался: думаю, больших богатств она тебе не сулит, но это еще одна самореализация, что совсем не плохо. Света намерена читать твою книгу (про себя так не скажу: я завален обязательным чтивом по своей работе)» В конце шутливая приписка: «А про Гондурас напишешь?». Я ответила, что про Гондурас писать не буду, чтобы не прицепился, говорят, он чешется.

Вот так и запоминаются последние слова, а потом он ушел, и осталась в памяти смешная перепалка про Гондурас. Я так и не смогла позвонить Свете, которая была не просто половинкой, но абсолютно дополняющим, оберегающим и любящим Савелия другом и его неотъемлемой частью. Боюсь звонить, потому что скоро сорок дней она без него, а как она без него… непонятно.

Теперь некому послать на правдивую и доброжелательную оценку текст и не с кем посоветоваться. Параллельная жизнь оборвалась, черная дыра осталась.
Спасибо, дорогой Савелий, за то, что ты был в моей жизни.
Tags: журнал о достойных людях
Subscribe
promo wyrnal december 21, 2013 19:53 1
Buy for 20 tokens
С 1 января 2014 года будет введен скромный приз за активность в сообществе!Каждый месяц 1000 жетонов получит лучший комментатор или самый интересный пост! Спасибо за внимание!
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments